Паденье - неизменный спутник страха...

Хочешь, примус туго накачай, А не то веревок собери Завязать корзину до зари, Что бы нам уехать на вокзал, Где бы нас никто не отыскал Но выдает себя снаружи тайный план: Здесь позаботилась подпружных арок сила, Чтоб масса грузная стены не сокрушила, И свода дерзкого бездействует таран. Стихийный лабиринт, непостижимый лес, Души готической рассудочная пропасть, Египетская мощь и христианства робость, С тростинкой рядом - дуб, и всюду царь - отвес. Но чем внимательней, твердыня , Я изучал твои чудовищные ребра, Тем чаще думал я: Как трудно раны врачевать! Иосиф, проданный в Египет, Не мог сильнее тосковать. Под звездным небом бедуины, Закрыв глаза и на коне, Слагают вольные былины О смутно пережитом дне. Немного нужно для наитий:

Осип Мандельштам

Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом непрочен! Нет, не луна, а светлый циферблат Сияет мне, — и чем я виноват, Что слабых звёзд я осязаю млечность? И Батюшкова мне противна спесь: Который час, его спросили здесь, А он ответил любопытным: Но жертвы не хотят слепые небеса:

“Паденье — неизменный спутник страха ”: если считать, что камни бросает Бог, а не земное притяжение, то камень — лишь мертвый булыжник, храм.

Прозрачный стакан с ледяною водою. И в мир шоколада с румяной зарею, В молочные Альпы, мечтанье летит. Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть - И в тесной беседке, средь пыльных акаций, Принять благосклонно от булочных граций В затейливой чашечке хрупкую снедь Подруга шарманки, появится вдруг И с жадным вниманием смотрит мальчишка В чудесного холода полный сундук. И боги не ведают - что он возьмет: Алмазные сливки иль вафлю с начинкой? Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой, Сверкая на солнце, божественный лед.

Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны, Тараканьи смеются усища, А вокруг него сброд тонкошеих вождей, Он играет услугами полулюдей. Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет, Он один лишь бабачит и тычет, Как подкову, кует за указом указ: Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него - то малина И широкая грудь осетина.

Хочешь, примус туго накачай, А не то веревок собери Завязать корзину до зари, Чтобы нам уехать на вокзал, Где бы нас никто не отыскал.

Но если ты мгновеньем озабочен - Твой жребий страшен и твой дом непрочен. Мандельштам Интерес к поэзии как к способу самовыражения возник у Мандельштама в годы учебы в Тенишевском училище - одной из лучших школ Петербурга. Семнадцатилетний юноша, страстно влюбленный в искусство, увлекающийся историей и философией, уже первыми своими стихами привлек внимание и читателей, и больших мастеров.

Раннее творчество Мандельштама испытало явное влияние поэтов- декадентов.

Паденье - неизменный спутник страха (О.Э. Мандельштам). автор: Шипицова Елена. К будущей персональной выставке

О, вещая моя печаль, О, тихая моя свобода И неживого небосвода Всегда смеющийся хрусталь! Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать. Я от жизни смертельно устал, Ничего от нее не приемлю, Но люблю мою бедную землю Оттого, что иной не видал. Я качался в далеком саду На простой деревянной качели, И высокие темные ели Вспоминаю в туманном бреду. Узор отточенный и мелкий, Застыла тоненькая сетка, Как на фарфоровой тарелке Рисунок, вычерченный метко, Когда его художник милый Выводит на стеклянной тверди, В сознании минутной силы, В забвении печальной смерти.

У тщательно обмытых ниш В часы внимательных закатов Я слушаю моих пенатов Всегда восторженную тишь. Какой игрушечный удел, Какие робкие законы Приказывает торс точеный И холод этих хрупких тел! Иных богов не надо славить: Они как равные с тобой, И, осторожною рукой, Позволено их переставить. За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок, В темнице мира я не одинок. На стекла вечности уже легло Мое дыхание, мое тепло. Запечатлеется на нем узор, Неузнаваемый с недавних пор.

Паденье -- неизменный спутник страха,

Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты - В них жажда смерти и тоска размаха!

Осип Мандельштам. «Паденье – неизменный спутник страха» Паденье – неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни .

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощёный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты - В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге весёлых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

Осип Эмильевич Мандельштам

Не получается отгадать сложную загадку? Ответы на все уровни игры Загадки Вконтакте и Одноклассниках. А так же, на другие игры.

Я заметил, что стихи сами выходили, когда появлялся страх, который окутывал меня как ребенка: – Паденье – неизменный спутник страха, И самый.

Паденье - неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты - В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь, готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновеньем озабочен - Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

ПАДЕНЬЕ - НЕИЗМЕННЫЙ СПУТНИК страха - стихотворение Мандельштам О. Э.

Болхов, Орловская губерния, Российская империя. Хутор Доброславовка Ахтырского уезда Харьковской губернии. Русский советский поэт, переводчик, Герой Советского Союза. Деревня Гумнищи, Шуйский уезд, Владимирская губерния.

Паденье — неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго.

Но если ты мгновеньем озабочен — Твой жребий страшен и твой дом непрочен. Мандельштам Интерес к поэзии как к способу самовыражения возник у Мандельштама в годы учебы в Тенишевском училище — одной из лучших школ Петербурга. Семнадцатилетний юноша, страстно влюбленный в искусство, увлекающийся историей и философией, уже первыми своими стихами привлек внимание и читателей, и больших мастеров. Раннее творчество Мандельштама испытало явное влияние поэтов- декадентов. Юный автор заявлял о своем полном разочаровании в жизни, едва начав жить: Я от жизни смертельно устал, Ничего от нее не приемлю, Но люблю мою бедную землю.

Оттого, что иной не видал. Поэтическое начало, дебют Мандельштама говорит о вхождении в мир поэта, обладающего глубоким ассоциативно-образным мышлением, стремящегося к равновесию между стихом и словом и помнящего истину: Что это, если не автоформула? Юный Мандельштам предвосхитил в ней будущего зрелого Мандельштама — лирика и философа. Мы знаем истоки Пушкина и Блока, но кто укажет, откуда донеслась до нас новая божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама?

Очевидно, эти слова можно расценивать как высочайшую похвалу поэту. Но учитель у Мандельштама был, и он сам не раз называл его имя… С горы скатившись, камень лег в долине. Никто не знает ныне — Сорвался ль он с вершины сам собой, Иль был низринут волею чужой?

Осип Мандельштам. Бессонница. Гомер. Тугие паруса...